"Хэдлайнеры" от Александра Кушнира (Интернет-журнал ETODAY)

"Хэдлайнеры" от Александра КушнираBooks

Обложка

31 октября в клубе "16 тонн" прошел литературный вечер, посвященный выходу новой книги "Хедлайнеры" Александра Кушнира- журналиста, промоутера и генерального директора музыкально-информационного агентства "Кушнир Продакшн".

Презентация началась с пресс-конференции, в которой приняли участие генеральный директор компании Universal Music Russia Дмитрий Коннов, генеральный директор петербургского издательства "Амфора" Олег Седов, литературный редактор книги "Хедлайнеры" Сергей Гурьев и, конечно же, сам виновник торжества Александр Кушнир.

- Это книга несовершенного человека о своих не совершенных артистах, - кратко описывает свою книгу Александр.

- Как родилась эта книга?

- Как то в Duty Free в Шереметьево, уезжая в отпуск, я купил большую толстую тетрадь. В самолете я вспомнил один случай и решил его записать. И вот разные случаи я записывал.
Это первая книга, которую артисты не видели, и я думаю она принесет им пару приятных минут. Кто-то всплакнет, кто то скажет, что я что-то выдумал. Но все, что написано в книге, задокументировано либо на кассетах, либо на пресс-конференциях. Это изнанка жизни, о которой мы не говорили.

- Какие планы на будущее? Ждать ли следующую книгу?
- Я думаю, что есть большое количество людей, которые захотят оказаться героями книги "Хэдлайнеры 2"

Увидеть первые экземпляры книги "Хэдлайнеры", а также получить их на руки в качестве подарка пришли Юрий Аксюта, Леонид Бурлаков, Дмитрий Дибров, Лера Массква, Павел Чехов, Елена Погребижская, музыканты группы Total, а также руководители крупнейших лейблов Дмитрий Коннов (Universal Music), Сергей Балдин (Veter Entertainment), Антон Гришин (Megaliner Records), Сергей Лукинов (Real Records).

В этот же день А. Кушнир отмечал и свой 46-ой День Рождения. Александру подарили рулон факса в 23 страницы. Это были первые страницы рукописи презентуемой книги. Факс этот был выслан Александром своему другу.

После пресс-конференции А. Кушнир вышел на сцену клуба "16 тонн", где под музыкальное сопровождение гитариста и клавишника прочитал вступительную главу из книги под названием "Майский чай". А затем состоялся первый московский концерт Татьяны Зыкиной – новой клиентки "Кушнир продакшн".

Кушнир

Содержание книги "Хэдлайнеры":

От автора
Глава I. Майский чай (что-то типа концептуального предисловия)
Глава II. Борис Гребенщиков
Глава III. Илья Лагутенко
Глава IV. Максим Фадеев
Глава V. Земфира
Глава VI. Глюкоза
Глава VII. Леонид Бурлаков
Глава VIII. Илья Кормильцев


С любезного разрешения "Кушнир продакшн" публикуем отрывок из книги "Хэдлайнеры":


Глава II. Борис Гребенщиков


В самом начале 90-х вокруг «Аквариума» постоянно витало напряжение. «Аквариум» распался. «Аквариум» собрался. Опять распался. Вроде бы навсегда. Как Beatles. По-настоящему.
Бесчисленные «последние концерты». Вот звучит «Пригородный блюз» — перекрашенный в угарного блондина вокалист «Аквариума» падает на колени перед нереально трезвым Майком. Сорванный голос, растоптанные в хлам барабаны, разбитые гитары. Это конец, my friend. Это конец…
Еще не существовало толстых книг про «Аквариум», видеофильмов, юбилейных концертов, антологий, сайтов, DVD. Утонул в Волге Саша Куссуль, но еще были живы Дюша, Курехин и Миша Из Города Скрипящих Статуй. Еще не эмигрировали Титов и Фагот, а Мик Тэйлор не нарезал на гитаре «Таможенный блюз». Вилли Усов уже не клеил на картонные коробки «Аквариума» черно-белые обложки, а обдолбанный The Band еще не догадывался, что будет записывать «Лилит». Список можно продолжить…
Во главе всей этой глыбы стоит Борис Гребенщиков. К этому человеку всегда было много уважения и любви. Whole Lotta Love. Возможно, это рассказ о любви.

Зимой 93 года с опозданием в несколько лет я впервые увидел Гребенщикова вблизи. В два часа дня в полупустом нетопленом зале ДК Горбунова реанимированный после очередного распада «Аквариум» общался с прессой. Не считая посмертного «Черного альбома» группы «Кино», это была первая профессиональная пресс-конференция отечественных рок-музыкантов. Информационным поводом для брифинга стала концертная презентация «Русского альбома», которую проводила фирма «Фили».
Акцию вела моя хорошая знакомая Оля Немцова, в недалеком прошлом — редактор культурологического рок-журнала «ДВР». Как человек, воспитанный в лучших традициях филфака Дальневосточного университета, Оля не тянула одеяло на себя и давала возможность музыкантам раскрыться во всей красе. Красы хватало на всех.
Бардачный «Аквариум» нарисовался в зале с получасовым опозданием. Самые кайфовые в мире представители «поколения дворников и сторожей» с легким грохотом сели на стулья, стоявшие перед сценой. Все правильно — глаза в глаза с журналистами, разместившимися в первых рядах партера. Только через несколько лет я начал врубаться, что зрачки у «президиума» и прессы должны быть на одном уровне. А тогда это выглядело хоть и интуитивно, но очень органично. На уровне волн, флюидов, вибраций, если хотите.
На пресс-конференцию, как мне помнится, не было никакой аккредитации. Кто захотел, тот и пришел. Источник информации — народная молва. Не было раздаточных материалов, мерчендайзинга или хотя бы скромного фуршета. Не было микрофонов — ни у музыкантов, ни у журналистов, ни у ведущей. Зачем? Ведь это не концерт! Люди пришли пообщаться. Негласно подразумевалось — мол, кто хочет услышать, может услышать. Так сказать, имеет шанс.
…Гребенщиков сел аккурат между двух Алексеев — по-видимому, чтобы исполнялись желания. Слева от БГ восседал гламурный Леша Рацен — хоть сейчас вешай на стенку его постер в духе «идеальный барабанщик в стиле new wave». Справа находился гитарист Леша Зубарев, невинный кудрявый ангел в круглых ленноновских очках. Рядом окопался выходец из древней Казани — настоящий пришелец из астрала, дипломированный римлянин и флейтист Олег Сакмаров. На его черной футболке красовался ультрарадикальный слоган «No Sex». Периодически Сакмаров закатывал глаза к небу и общался с прессой исключительно в эзотерическом ключе. Весь этот колхоз расположился на фоне задника с изображением входа в одну из коломенских церквей — по словам Гребенщикова, «психофизический вектор, магнетически воздействующий на зал».

После дежурных приветствий Гребенщиков подвинул стул поближе к народу и… рок-н-ролл стартовал. «Рок-музыка — чудовищное изобретение человечества», — с философским выражением лица изрек БГ, и стало понятно, что «Аквариум» захватил инициативу. Вопросы не имели для Гребенщикова никакого значения, а это уже признак высокого класса.
«„Аквариум“ — не образ жизни, а знамение. — Борис Борисович достал из запасников весь арсенал заготовок, отточенных им за годы общения с журналистами. — Мы — бурлаки. Это серьезно. Из Небесного Иерусалима вытекает Небесная Ганга. Вдоль ее берегов мы и бурлачим. Кроме того, в каком-то измерении Небесная Ганга пересекается с Волгой».
Сорокалетний Гребенщиков изящно уходил в сторону от вопросов о пиратстве («у меня нет юридического сознания»), а затем переносился в область рок-н-ролльной мифологизации: «Русского рока не существует, а Россия слишком отличается от всего того, что происходит вокруг. Страна управляется чудесами, и наша музыка должна быть мистической и религиозной».
С необычайной легкостью лидер «Аквариума» демонстрировал окружающим свою высокую степень погружения в дзен. Похоже, он действительно впервые прочитал «Дао дэ цзин» в 15-летнем возрасте. Поэтому неудивительно, что вскоре игра с представителями масс-медиа пошла в одни ворота.
«А с кем из ваших коллег-музыкантов вы больше всех общаетесь?» — спросил кто-то из любознательных журналистов. «Очень мало с кем, — задумчиво произнес БГ. — Мы же монахи...»
Ближе к финалу пресс-конференции откуда-то из-за кулис к группе подвалил басист «золотого состава 80-х» Саша Титов — с бутылочкой воды в руках, эдакий снисходительный Раймонд Паулс от ленинградского рок-н-ролла. Он, конечно же, опять банально проспал, но выглядело это как бы символично — «я, мол, снова с „Аквариумом“, но пока еще не на все сто». Как будто оставлял себе ходы для отступления… Я спросил у него что-то про «Колибри», дебютный альбом которых Тит активно продюсировал. Басист «Аквариума» что-то ответил.
Гребенщиков не без интереса наблюдал за беседой, а затем как-то торжественно изрек: «Когда восстанет король Артур, это будет для нас сигналом», и пресс-конференция завершилась на самой жизнеутверждающей ноте — словно лучшие песни Соловьева-Седого.
Я не помню подробностей, но впечатления от общения с «партизанами полной Луны» оказались сильными. Получалось, что в устах Гребенщикова любая фраза начинала приобретать эпический характер — словно высеченная золотом на мраморе. И еще я почувствовал, какая громадная дистанция отделяет его компьютерные мозги от всего внешнего мира. Включая присутствующих на пресс-конференции.
…После окончания акции мне удалось пройти в гримерку и перекинуться с музыкантами парой слов. Олег Сакмаров, к примеру, даже обиделся — мол, почему Титову задали вопрос про «Колибри», а ему — не задали. «Большой грех такой завершенный образ портить», — выкрутился я, вручив Олегу толстый глянцевый журнал с моим развернутым материалом по «Русскому альбому». Еще один экземпляр был презентован директору «Аквариума» Мише Гольду.
В это время Борис Борисович сидел в позе лотоса в углу гримерки и бормотал себе под нос какие-то заунывные мантры. У меня к нему накопилась масса вопросов, но врываться с мирской суетой в этот оазис гармонии было попросту грешно. И я решил не рушить ауру.
…После пресс-конференции стало очевидно, что в медийной плоскости большинство русских артистов находятся по сравнению с «Аквариумом» в каменном веке. А годы подполья, перестройки и пресловутый «американский этап» подарили Гребенщикову психологическую устойчивость к любому мифотворчеству. Мне жутко захотелось покопаться во всем этом Клондайке и, по возможности, добраться до сути и истоков явления.
Прежде всего, я поехал в Питер — с целью пообщаться с креативным окружением БГ. Наиболее продуктивно мы поговорили с автором большинства обложек «Аквариума» 80-х Вилли Усовым. Он был по-питерски гостеприимен и на все вопросы отвечал максимально обстоятельно.
«С самого начала Гребенщиков играл серьезную рок-музыку. — Вилли сидел в уютной фотомастерской на Васильевском острове и не без удовольствия вспоминал времена «золотого состава» «Аквариума». — Иногда творчество раннего БГ напоминало Боба Дилана, иногда — Боуи. Примечательно, что на одном из первых концертов Гребенщиков пел „Across the Universe“ не в канонической версии Beatles, а в аранжировке Боуи. Для Бориса творчество и имидж Дэвида Боуи были словно фантом. Но при этом вокалист „Аквариума“ являлся человеком, который, помимо своих очевидных достоинств — глубокой поэзии, свободного английского, интуитивного вокала, — всегда умел быть притягательным для окружающих и мог создать из песен какую-то тайну. Чтобы вопросы сыпались у слушателей один за другим: „а почему?“, „как это?“, „а что?“, „а зачем?“».
Впечатлившись общением с Вилли, я, вернувшись в Москву, по самую макушку влез в домашние архивы, пытаясь восстановить прерванную связь времен. Листая пожелтевшие от времени самиздатовские журналы, я понял, что лидер «Аквариума» — опытный пиарщик с активной практикой саморекламы лет эдак в тридцать. В 1977 году он был идеологом и одним из создателей первого подпольного рок-журнала «Рокси». Также выяснилось, что именно Борис Борисович стал автором первого в России музыкального пресс-релиза.
Задумайтесь. Ни Макаревич, ни Майк Науменко, ни Градский, ни Эдита Пьеха пресс-релизы тогда не писали. Шел далекий 1981 год, и Гребенщиков прекрасно понимал, что помощи в продвижении группы ему ждать неоткуда. Поэтому он от руки написал текст, который назывался «Правдивая история „Аквариума“». Позднее он был опубликован в московском самиздатовском журнале «Зеркало» и сопровождался подзаголовком: «Правдивая история „Аквариума“, предвзято изложенная мною (который далее из скромности упоминается как БГ) при боли в зубе (или в вагоне электрички) — посему часто невнятная, но максимально правдоподобная».
Любопытно, что молодой вождь «Аквариума» обошел в тексте все острые углы — в частности, не упомянул про скандал на рок-фестивале «Тбилиси-80», после которого он пулей вылетел из комсомола и лишился работы. Юный БГ еще не был знаком с крылатым высказыванием Пугачевой «не стоит путать интервью и исповедь», но, судя по всему, чувствовал такие вещи кожей. Одним словом, дипломат.
Еще один аспект «Правдивой истории» — ставшая с годами крылатой фраза о том, что «„Аквариум“ это не музыкальная группа, а образ жизни». Я всегда был поклонником этого емкого слогана — наверное, до тех пор, пока мне в руки не попался диск Rolling Stones 64 года, на задней обложке которого ушлый продюсер Эндрю Олдхэм изрек в чем-то похожую мысль: «The Rolling Stones are more than just a group — they are a way of life». «Хорошая идея, — подумал я. — Так и тянет ее процитировать».
Выводов было много, но мне стало понятно, какая у лидера «Аквариума» мощная школа самопозиционирования. Причем не только практическая, но и теоретическая…
«Корни мои — в русском городском шансоне», — признался как-то БГ в одном из интервью. Это противоречило многому из того, что лидер «Аквариума» говорил раньше. Но я даже не удивился. Это как у Борхеса — в загадке про шахматы не должно быть слова «шахматы»…
Вскоре я наткнулся в самиздате на совместное интервью Гребенщикова с Сергеем Курехиным, которое взорвало мой мозг до основания.

«Для нас есть три точки отсчета в теперешней музыке, — с серьезными лицами вещали музыканты «Аквариума». — Это Псевдо-Дионисий Ареопагит — христианский писатель, один из первых. Это Брюс Ли — не как живая фигура, а как миф. И Майлз Дэвис, но не как музыкант, а как старик-негр, который дает самые наглые интервью».
Интервью БГ датировалось 1983 годом. Даже если сей безумный монолог инициировался гением Курехина или чтением фэнтези Толкиена, это высказывание провоцировало целую культурную революцию в теории музыкальной рекламы. Так легко и изящно никто из российских рокеров себя не позиционировал. Судя по всему, серьезных конкурентов у Гребенщикова в этом вопросе не было. Ни тогда — в 80-х, ни потом — в 90-х…

2. Начало сотрудничества

Сейчас я понимаю, что с лидером «Аквариума» мы должны были пересечься еще в конце 80-х. Но произошло это лишь летом 1995 года. В тот момент я закончил работу над энциклопедией «Золотое подполье» и без всякой паузы перескочил на «второй том» отечественной субкультуры 80-х — книгу «100 магнитоальбомов советского рока».
Волею судьбы одним из первых собеседников по данной теме оказался Борис Гребенщиков. В тот момент лидер «Аквариума» вместе с моим другом Александром С. Волковым заканчивал работу над дизайном нового альбома «Навигатор». В итоге наши пути во времени и пространстве органично пересеклись.

Мы встретились у общих друзей в одном из офисов на Солянке. Я планировал пообщаться с идеологом «Аквариума» на несколько тем — начиная от магнитофонной культуры и заканчивая ролью рекламы в музыкальном бизнесе. Интервью у Гребенщикова я брал впервые, поэтому одел накрахмаленную белую рубашку, что в последний раз делал, кажется, только в день свадьбы.
Борис Борисович прибыл на встречу без опозданий в сопровождении Саши Липницкого, в недалеком прошлом — басиста группы «Звуки Му». На БГ была холщовая рубашка, волосы собраны в хвост, на носу — беззащитные веснушки. В ухе торчала бронзовая серьга антикварного происхождения, пальцы в старинных перстнях, на груди болталась какая-то буддистская шамбала-мандала. Лидер «Аквариума» только что закончил работу над «Навигатором» и глаза его прямо-таки светились простым человеческим счастьем.

— Мы, кажется, не представлены, — с безупречной учтивостью произнес Гребенщиков. Визиток «Кушнир Продакшн» у меня еще не было, поэтому пришлось промямлить что-то вроде «самый продажный московский рок-журналист». Заявление прошло «на ура» — БГ и Липницкий весело переглянулись. Ободренный столь удачным началом, я включил диктофон.
— Как мы будем общаться? — соблюдая формальности этикета, спросил я у Гребенщикова. — На «ты»? Или на «вы»?
Борис Борисович на секунду задумался, затем внимательно посмотрел на оправу моих очков, улыбнулся и предложил неожиданный вариант:
— Давай я буду называть тебя на «вы»… А ты, то есть «вы», будете называть меня на «ты»...
Прикол понравился. На том и порешили. И что удивительно, до конца интервью никто из отведенной ему правилами игры роли не вышел.
Вообще-то я добросовестно подготовился к встрече. «Интересно, что ждет меня сегодня: интервью или исповедь?» — волновался я накануне. Угадать это, глядя на Гребенщикова, который внимательно изучал мой список «100 магнитоальбомов» (та еще авантюра!), было невозможно. Вплоть до того самого момента, когда, увидев на 94-й позиции культовую подмосковную группу «Хуй забей», Борис Борисович обрадовался как ребенок. Глядя на него, как ребенок обрадовался и я.
— Кстати, а как вы «Хуй забей» будете писать в книге? — полюбопытствовал вождь «Аквариума». — Через многоточие? Или как аббревиатуру «ХЗ»?
— Пока не знаю, — беззаботно ответил я. — Наверное, через многоточие. Да хер с ним… Сегодня меня больше волнует «Аквариум»: альбомы «Треугольник», «Табу», «День Серебра», «Дети декабря». Давай попытаемся вспомнить эмоциональные нюансы из студийной жизни того времени…
Как раз в эти июльские дни мой приятель Сева Гродский подарил мне кассетный диктофон «Sony», на который БГ с ходу наговорил чуть ли не вторую часть «Правдивой истории «Аквариума». Несмотря на безжалостные офисные телефоны, которые звонили каждые три минуты, ответы порой опережали вопросы. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что мы находимся на одной волне. «Можно еще кофеечку?» — периодически Гребенщиков тревожил покой томных секретарш. Время летело незаметно.
Не обошлось, что называется, без казусов. В списке «100 магнитоальбомов» присутствовали все культовые релизы «Аквариума» 80-х, но отсутствовал самый главный — «Радио Африка».

Гребенщиков, несмотря на всю свою отутюженную вежливость, немного прифигел и недоверчиво просмотрел весь список. Потом прочитал его еще раз. Казалось, он не верит собственным глазам.
— А где «Радио Африка»? — немного смущаясь, тихо спросил он. Но я не растерялся.
Я-то и сейчас не слишком склонен к аналитике, а тогда и вовсе путешествовал по жизни «галопом по Европам». Причем как в переносном смысле, так и в прямом. В первую очередь, от этого страдала глубина. Глубина восприятия. Согласитесь, что для адекватного прослушивания «Радио Африка» нужна элементарная искусствоведческая подготовка. Это вам не «Табу». И не «Синий альбом». Мне же казалось, что в «Радио Африка», скажем так, маловато драйва и многовато Курехина, всяких шумов и фри-джаза. Общую картину альбома портил безобразно записанный гимн «Рок-н-ролл мертв». Поэтому я гордо выпятил грудь и с уверенностью современных тигров музыкального интернета вынес вердикт:
— «Радио Африка»? Да что-то он мне не очень… Какой-то этот альбом мутный и непонятный.
В ответ на столь неотразимые аргументы Борис Борисович великодушно промолчал. Дальше было еще смешнее (грустнее). По воле случая мне предложили царский гонорар за эксклюзивное интервью с БГ в «Рекламный мир» — одно из первых российских изданий об «искусстве рекламы». Тут очень вовремя подвернулся «Навигатор», который «Аквариум» вроде как собирался раскручивать. В итоге можно было и рыбку съесть, и не простудиться.
Обсудив ретроспективы и перспективы русского рока, мы переключились на другие вопросы. В частности, о роли рекламы в жизни современных отечественных рок-музыкантов. Как я сейчас понимаю, по сути дела мы обсуждали вакуум.
— Откровенно говоря, я считаю новый альбом «Навигатор» лучшим за всю историю группы. Поэтому вполне логично, что определенные структуры будут информировать страну о том, что альбом существует. Чем больше людей будут знать о том, что он вышел, тем лучше. В этом и есть смысл рекламы… У нас в стране очень долго ни рок-группы, ни люди, которые рекламировали их деятельность, денег заработать не могли. Если сейчас положение изменится, то будет очень хорошо. Сегодня совершенно очевидно, что рекламная индустрия интенсивно развивается и приобретает все более интересные очертания.
Со стороны картина нашего общения выглядела сюрреалистично — в духе самых безумных полотен Гойи. В респектабельном офисе на Солянке в блаженном состоянии двустороннего гипноза сидят космонавты. Оба — без скафандров и довольно бойко рассуждают о какой-то второй реальности. О том, чего, по сути дела, в России еще нет. О пошаговой пресс-поддержке, о прямой и косвенной рекламе альбомов, о public relations, наконец. Я типа спрашиваю о специфике рекламной кампании в русском роке, а БГ гипотетически об этой специфике рассказывает:
— Реклама выходящего в свет произведения искусства нормальна и необходима. Это украшает жизнь. Меня с детства устраивала и до сих пор устраивает та система, при которой в тот день, когда выходит новый альбом любимой группы, все бегут в лавку и его покупают. Мне хочется заранее знать, когда появляется конкретная пластинка, хочется знать, какого числа по этому поводу у меня будет праздник. Для меня это естественная форма поведения… Если бы я вырос на музыке «Аквариума», то тоже, естественно, хотел бы знать, когда у группы появится новый диск. И точно так же побежал бы его покупать — это делает интересной мою жизнь, как покупателя.
Ближе к концу этой футуристической беседы с нами вышел в астрал концертный директор «Аквариума» Миша Гольд, который поведал мне на диктофон о роли Комитета по культуре Санкт-Петербурга, а также о финансовой помощи ряда банковских структур.
— К этому проекту мы готовились давно — и давно искали приемлемые для нас формы сотрудничества, — важно заявил Гольд. — «Аквариум» — существо самостоятельное, никогда не жившее ни с кем вместе и никогда не бывшее кому-то что-то должным. Группа умеет делать музыку, умеет продвигать ее на рынке, но не умеет работать с деньгами.
Выслушав весь этот поток откровений, я предложил Гольду пойти попить пивка и в сжатые сроки научить его работать с деньгами. «Yes!» — с энтузиазмом отозвался на мое предложение топ-менеджер «Аквариума».
Буквально через сорок минут Гребенщиков оказался на каком-то телеэфире в Останкино, а мы с Гольдом жадно уплетали жареную курицу у меня дома. В ярких красках я расписал своему новому приятелю пресс-конференции, которые провел, рассказал про тиражи журналов и газет, в которых печатался. Меня послушать, так это было охренеть как круто. Просто Дмитрий Дибров какой-то. Или Леонид Парфенов.
Миша Гольд, которому было не чуждо все яркое и театральное, быстро впечатлился. Разрушение сознания питерского гостя довершил авторский экземпляр «Золотого подполья», подаренный ему прямо на кухне. О пафосе дарственной надписи умолчим.
— Слушай, у нас сейчас в Москве столько дел, а с прессой работать некому, — задумчиво сказал он, просматривая главу «Золотого подполья» про родной Питер. Судя по всему, его мысли витали в каких-то неведомых мне Фудзиямах, что в данной ситуации было не так уж плохо. Глотнув пивка и подумав еще несколько минут, Гольд наконец-то решился. — А давай-ка ты поработаешь с нами по «Навигатору», — сказал он, неуверенно почесывая макушку. — Пресса, газеты, журналы — ну, ты сам все знаешь.
Я не сопротивлялся. «Аквариум» мне нравился, БГ — нравился. Гольд, несмотря на всю комичность ситуации, тоже нравился. Для приличия мы чуть-чуть поторговались, но не играя мышцами…
Затем, вручая предоплату, директор «Аквариума» своей заключительной фразой меня чуть не убил:
— Давай договоримся на берегу. Пусть Гребенщиков о нашей сделке ничего не знает. Все равно он в этих делах не слишком понимает — ему бы только песни писать. Ты просто будешь делать публикации, а Боря пусть думает, что все это происходит само собой.
Я настолько охуел от услышанного, что без всяких лишних вопросов согласился.
По радиоприемнику «Божья коровка» в очередной раз пела про гранитный камешек в груди.

Добавить комментарий